“Развал СССР начался не с Карабаха”: интервью Роберта Кочаряна

Политика15/11/2018

Второй президент РА Роберт Кочарян дал интервью прибывшему в Ереван российскому журналисту Николаю Сванидзе, в котором рассказал о своей автобиографической книге в жанре политических мемуаров. Обращаясь к событиям времен развала Советского Союза, Роберт Кочарян отметил, что у советской власти в тот период не было ничего нового и креативного, что можно было бы предложить обществу, а вот в Карабахе всерьез верили в объявленную перестройку и хотели решить проблемы в рамках озвученных принципов. Распад Советского Союза не начался и не мог начаться с Карабаха. Просто здесь сложности в управлении страной впервые проявились с очевидностью, подчеркнул Кочарян.

На вопрос Сванидзе о том, действительно ли Армения в тот период реально хотела своей независимости и самостоятельности или все так объективно получилось, Роберт Кочарян ответил: «Тогда доминировала тема Карабаха. Обращение Карабаха к Армении с просьбой принять ее в состав, обращение в Москву… все это происходило в контексте Карабахского движения. Но лидеры этого движения здесь в Армении, они все-таки думали о независимости Армении, по крайней мере часть из них была серьезными сторонниками независимости Армении.
Я был лидером движения в Карабахе, а отношение в Карабахе к Советскому Союзу было совершенно другим: мы видели решение своей проблемы именно в рамках Советского Союза. Мы поверили в перестройку и гласность настолько искренне, что нам казалось, что это момент, это шанс решить свои проблемы, и мы были убеждены, что решит их именно Москва. В Армении, конечно, были силы, которые серьезно думали о независимости, которые были сторонниками этой независимости, но доминирования этих идей в обществе, на мой взгляд, тогда не было в Армении».
Говоря о межнациональных отношениях в Советском Союзе, Кочарян отметил: «То, что произошло у нас, и впоследствии произошло в ряде других республик — яркое подтверждение того, что все было не так уже хорошо. Все держалось на сильном центре — Москве, на идеологии, на порядке, который был в стране. И когда затрещала сама идеология и стал ослабевать центр, то трещины СССР начал давать там, где наиболее остро были выражены межнациональные проблемы. Развал Союза начался не с Карабаха, развал начался по совершенно другим причинам, но стал давать о себе знать в тех точках, где напряжение было наиболее сильным. Советский Союз все–таки, распался, когда этот разлом пошел по национальным границам, по национальной тематике».
По его словам, в Советском Союзе пытались всячески эту тему приглушать. «Я встречался в Москве со многими видными общественными деятелями, встречался с членами политбюро в составе карабахской делегации. Вы знаете, нам говорили одно – что таких проблем в СССР много и решение хотя бы одной из них, то есть карабахской проблемы, вызовет цепную реакцию… На что мы отвечали, что лодка уже раскачана без нас, а сейчас та ситуация, когда нерешение проблем обязательно приведет к тяжелейшим последствиям».
На уточняющий вопрос о том, что получается, что Москва не успела за поездом, потому что головой зарывалась в песок, не хотела видеть реальности, Кочарян ответил: «У властей не было ничего нового креативного, что можно было бы предложить обществу, и что склеило бы эту страну. Мне кажется, что они не были готовы к этому», — подчеркнул он.
“Мы жили в прогнозируемой стране, где будущее для каждого человека было понятным – работа, карьерный рост и все остальное. В течение двух-трех лет мы оказались в другой ситуации. И ощущение того, что эта ситуация может привести не только к идеологическому, но и к физическому распаду, было очень сильным”, — вспоминает Кочарян.
Он поделился воспоминаниями и о двух советских политиках, многое сделавших для урегулирования конфликта. Первый из них – Аркадий Вольский, который в 1988-90 годах руководил прямым союзным управлением в Карабахе (Комитетом особого управления).
“Аркадий Иванович понравился буквально всем в Карабахе и оставил хорошую память о себе. Наши отношения продолжались еще долгие годы после того, как он уехал. Я думаю, Аркадий Иванович не мог даже представить, что этой великой страны может не быть через пару лет”, — отметил Кочарян.
Другой из них — Евгений Примаков, тогда руководивший нижней палатой Верховного Совета СССР. Впервые он встретился с Кочаряном еще весной 1989 года. У него, одного из первых руководителей Карабахского движения, Примаков хотел выяснить позицию карабахской стороны. Беседа состоялась дома у Примакова в Москве.
В 1996 году, уже будучи министром иностранных дел, Примаков координировал обмен военнопленными между Арменией и Азербайджаном.
С Кочаряном, на тот момент президентом Нагорного Карабаха, Примаков был не во всем согласен, отметил бывший глава армянского государства.”Но мы буквально через год помирились. Об этом он очень честно написал в своих воспоминаниях”, — добавил Кочарян. Примакова, который вырос в Тбилиси, Кочарян вспоминает как непревзойденного рассказчика тбилисских анекдотов. “Я до сих пор в анекдотах и картинках помню стол, за которым мы однажды сидели, когда он был министром иностранных дел. Прошло уже столько лет, а я до сих пор все помню в подробностях”, — отметил Кочарян.
Добавим, что в беседе Кочаряна со Сванидзе не затрагивались вопросы внутриполитической ситуации в Армении.