«Ну и что, что я только на четверть армянка»: Инна из Хайфы и её история арцахской войны

НАТА БРЕТТЕЛЛ — известный в Ереване фотограф, публицист. Вот уже месяц она собирает истории войны- тяжёлые, мучительные, ломающие нашу некогда комфортную действительность ещё больше. Хотя казалось бы куда уж больше? Война стёрла нашу привычную жизнь, наши радости и беспечность в пыль… В беседе с «НВ» Ната призналась: «Ты знаешь, я начала этот проект, потому что кроме всей этой грязи есть ещё и люди, чьи истории- это единственно честное, что осталось… Хотелось показать реальные лица войны. Благодарность им огромная».

Ната фотографирует и просто общается: не открыться ей практически невозможно. Она умеет «подбить» на искренность: деликатно, осторожно, чтобы не задеть, не обидеть… Последнее повествование Наты про Инну и её мужа Дэва из Хайфы…

30 сентября мы уже были в Арцахе. Муж — Дэв отправился в Джебраил, Гадрут, а я давай по деревням — собирать на пикапе детей, беременных и в Горис. Как-то случай был кошмарный. Ночью едем с выключенными фарами, ну чтоб мишенью не стать. Дети есть захотели. Свернула в кусты. «Смотрите, дети, здесь волки, лисы, так что тихо». А сама, думаю, пойду-ка осмотрюсь. Проезжая, мы ребят наших видели. Человек 10-12. Шли, напевали тихонько. Думаю – может, позову с нами поесть. Подхожу к дороге и тут слышу арабскую речь… Отползаю и вижу, как арабы наших в машину грузят — в плен. Если узнают, что тут женщина с детьми, нам конец. А у меня граната была. Думаю, может кинуть? Но нет — силы не равны: меня положат, а дети? Я бросилась к ним. «Дети, — говорю, быстренько в лес, только тихо!» Осень же, сучки хрустят под ногами. А они боятся, бедные. Ждём минут двадцать. Вроде нет арабов. Не выдали нас, конечно, наши. Мы к машине, и помчались.

— Инна, а вы вообще как там оказались? Из Хайфы. Ты, твой муж Дэв и 15 человек-добровольцев с вами.

— А как я могла не приехать? Во-первых, мои мама и дед здесь. Я не могу оставить своих. Хотя, будь они даже не здесь, я бы все равно приехала. Тут отец похоронен. И позволить какой-то мрази глумиться над могилами моих предков я не позволю. Ну и что, что я только на четверть армянка. Мой дед — армянин из Сухудянов. Прадед мой приходским священником был. Его с женой в Карсе зарубили прямо во дворе. Детей еле успели отправить на арбе, ко дну привязали. Одну из девочек — Беллу по дороге изнасиловали и убили. Ей 13 лет было… Это моя история, часть моей жизни. А муж мой — Еврей Дэв, как его называют, так его давно здесь знают. Он и в 2016 приехал воевать, и служил в Арцахе когда-то, и сейчас, взяв на работе отпуск (он полковник ПВО армии Израиля), объявил «Я лечу. Кто со мной?» Не побоявшись неприятностей на работе, взяв кредит для оплаты перелёта и покупки медикаментов. Армянская община часть оплатила, но не хватало. 15 человек нас прилетело, 3 женщин. Кто из семей эмигрантов, как например 20-летняя Луиза. У кого мать армянка — Дрюха, вот. Кстати, обратно он с невестой вернулся. Влюбился в Арцахе в местную девушку. А Бен — так он чистый еврей, просто Армению любил. Вот и погиб здесь… Двое пацанов у него остались. Из пятнадцати семеро погибли. А двое, родом из Мардакерта, уже после капитуляции, отказались сдаваться. Сожгли свои документы, и ушли в горы, воевать до последнего турка. Молодые ребята совсем. Смертниками стали.

Вот за счёт таких энтузиастов, за счёт упорства 18 летних ребят, добровольцев, за счёт героических воинов мы так долго и продержались. Ведь понятно, что ни оружием, ни числом нам с врагом не тягаться. С ума сойти — пацаны, год всего служили, а брали на себя командование ротой, когда их вышестоящие, скажем так, не справлялись.

Я 4 года в армии служила. Я жена воина, который всю жизнь на войне, две чеченских прошел, Приднестровье. Я знаю, что такое армия. Наших отважных ребят надо было в правильное русло направить. Нужны хорошие школы, толковые командиры! В 90-х я успела повоевать — в разведку ходила. «Джют» нас называли. Вот тогда были командиры! Командиры, которые вдохновляли, мотивировали, знали своё дело, ребят берегли. У хороших командиров ребята не гибнут в таком количестве… Что говорить — тогда Монте был! Я знаешь, что сейчас чувствую? Что у меня украли то, за что я в разведку ходила, за то, что мы воевали. У нас украли ту победу…

Мы ведь о капитуляции только из Еревана узнали. Вот представь — люди воюют, берут позиции, научились жить под бесконечным градом огня… В Гадруте у Дэва дела нормально шли. Они могли там укрепиться и не сдавать. Ведь там славные воины были. И тут на тебе — приказ: «отступить, идти на Север».

Что такое экзистенциальная война? Это когда сидишь дома и вдруг взрывы, сирены… «Началось?», думаешь. Это когда муж выскакивает из дому, и не знаешь, вернётся ли… Ты живёшь на пороховой бочке. Но в Израиле ты живёшь на УВЕРЕННОЙ пороховой бочке. Там армия! Там дисциплина, там верховное командование… Ведь турки не остановятся. Огнём и мечом будут воплощать идею Турана. Мы здесь — барьер. Первая христианская страна под угрозой стать последним оплотом… Война цивилизаций началась, и выживут страны с сильной идеологией. Не навязанной, а живой. Нет внутреннего стержня, нет государства!

P.S. По какому-то знаковому совпадению, когда я писала последние строки, мимо дома прошло шествие — тысячи людей, окружённые полицейскими машинами, шли этим холодным вечером — во имя достоинства. А телефон параллельно разрывался от сообщений телеграмм-каналов: «Не позволю, кричал Пашинян. Я не виноват… Это все они, не я. Не бывать моей отставке…»

Нет внутреннего стержня, нет государства … Нам решать.