курьер
Католикос Всех Армян обсудил с Каро Пайляном проблемы армянской общины Турции

 
“По приглашению Гагика Царукяна Армению посетит кувейтский шейх”

 
Скончался большой друг армянского народа

В воскресенье в возрасте 86 лет умер Андрей Нуйкин.

 
“Аргам Абрамян начал в Конго бизнес игровых аппаратов”

 
Гагик Хачатрян построит в Ереване еще один “Marriott”

 
Начальник Главного штаба ВС РА: “Слухи о моей отставке не имеют ничего общего с реальностью”

 
Евросуд опять “поправил” наших судей

 
Жидкие кошки, дудка от храпа и большие уши после 30: в США вручили Шнобелевские премии

 
Еще одна большая армянская свадьба в Москве

Самвел Карапетян женил младшего сына

 
“Скандальные записи Багратяна в FB появляются строго по графику”

 
Дом, в котором живут две Амалии

Если можно назвать домом старенький, проржавевший вагончик…

 
Сейчас на сайте
Сейчас на сайте находятся:
 494 гостей 
В Номере // ЛИЦА // “В Карабахе продолжались столкновения, в которых особенно жестоко пострадало население Шуши”,-

“В Карабахе продолжались столкновения, в которых особенно жестоко пострадало население Шуши”,-

Архив

Писал в своих “Очерках русской смуты” генерал Антон ДЕНИКИН

60 лет назад в августе 1947 года ушел из жизни Антон Деникин, руский военачальник, политический и общественный деятель, писатель и публицист. Деникин был весьма успешным генералом Русской императорской армии в годы Первой мировой войны.

После Октябрьского переворота стал одним из идеологов и организаторов Белого движения, командующим Добровольческой белой армии. Эмигрировав в 1920 году, он начал публицистическую войну против большевизма и создал свою главную книгу - “Очерки русской смуты”. Это  фундаментальное исследование о Гражданской войне охватывает период с февраля 1917 года по апрель 1920 года. Книга выдержала много изданий на разных языках. В ней есть главы, посвященные Закавказью и Армянской республике. Они чрезвычайно интересны и дают возможность соотнести геополитическую ситуацию того времени с настоящим. И в целом, страницы генерала Деникина вызывают немало поучительных аналогий и очень актуальны.

 

(Окончание. Начало в номере “НВ” от 26.08.17)

 

ХАНСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО

Когда в Баку появились англичане, туркофильское правительство хана Хойского, не имевшее решительно никакой опоры в стране и почти никакой вооруженной силы, покорно ждало решения своей участи. Генерал Томсон, не получив, по-видимому, указаний из Лондона, стал первоначально на точку зрения “российской державности” и стремился к построению временной коалиционной власти чисто административного характера в составе представителей трех главных национальностей, населяющих край, — русских, татар и армян. Томсон обратился прежде всего за содействием к русской общественности, но встретил там такой непримиримый антагонизм, что соглашение оказалось невозможным.

Русская организованная общественность представлена была в то время в Баку следующими группами: 1. Русский национальный комитет, возникший инициативным порядком и потом пополнивший свой состав кооптацией различных общественных организаций. Комитет считал возможным войти в состав правительства лишь при условии “признания принципа Единой России и разрешения вопроса о самостоятельности Азербайджана (только) Всероссийским учредительным собранием”.

2. Совет славяно-русского общества — организация, созданная лицами, прибывшими из Тифлиса, находившимися в близких отношениях к азербайджанскому министру внутренних дел и получавшими субсидии от правительства. Политическая физиономия его была крайне неопределенна (с уклоном вправо), тактика — соглашательская.

3. “Прикаспийское правительство”, созданное Бичераховым, в составе русских и армянских соц.-рев., переехавшее из Петровска и претендовавшее на управление Северным Кавказом и Прикаспием, включая Бакинскую губ. и “Закаспийскую республику”.

4. Наконец, левые организации — партия “с.-р. интернационалистов”, рабочие, профессиональные союзы, объединенные в “рабочей конференции”, не говоря уже о чисто большевистских, проповедовали и работали деятельно в пользу установления советской власти.

Соглашение между русскими небольшевистскими организациями не состоялось. Точно так же безрезультатными оказались совещания, устроенные Русским национальным комитетом с представителями татар и армян, вследствие решительной непримиримости татар.

При таких условиях Томсон решил опереться на существующее азербайджанское правительство. В составе его дано было два места русским и одно или два армянам; точно так же в созываемом парламенте русским было предоставлено 10 мест, несколько мест армянам и евреям и по одному грузинам и полякам. Представителей этих “национальных меньшинств” предложено было избрать соответственным национальным советам. В состав правительства и парламента от русского населения пошли только члены “Славяно-русского общества”.

Правительство хана Хойского в большинстве своем состояло из членов партии “Мусават” (“Равенство”), и путем административного воздействия такое же большинство получилось в парламенте.

13 декабря на торжественном заседании парламента председатель его объявил, что он “остановился на хане Хойском, как на лице, наиболее достойном формировать новое правительство”. Хан Хойский прочел декларацию, в которой определена была “первая и важнейшая задача” правительства: “Единодушное желание, которое было высказано здесь (в парламенте) представителями всех фракций, а именно — о независимости Азербайджана — правительство всемерно будет стараться разрешить окончательно”, что, однако, не исключает возможности “свободному Азербайджану вступить в теснейшую связь с другими государствами, образовавшимися на территории России, а также и самой центральной Россией”. А через два дня Томсон октроировал рожденную им власть особой “Прокламацией”: “Ввиду образования коалиционного азербайджанского правительства под председательством хана Хойского, сим объявляю, что союзное командование будет оказывать полную поддержку этому правительству как единственной местной законной власти в пределах Азербайджана”.

И политические партии в Азербайджане, пришедшие на свет только в 1918 г., были какими-то ненастоящими. Их было три: Мусават, “Иттихад” (“Единение”) и “Гуммет” (“Энергия”). Совершенно невозможно определить программы и идеологии первых двух. По составу своему правящая партия Мусават включала среднюю буржуазию и третий элемент, многие представители которого недавно вышли из рядов российской кадетской партии. Иттихад комплектовался крупной тюркской буржуазией, помещиками и духовенством. Если первых по русской терминологии можно назвать “кадетами” с социалистической личиной, не мешавшей им поддерживать феодальный земельный строй, то вторым приличествует имя “октябристов”.

Партия Мусават проявляла исключительную враждебность по отношению к России, перенесенную всецело на Добровольческую армию, панисламизм и тяготение к Турции. Партия Иттихад весьма сочувственно отнеслась к туркам во время их кратковременной оккупации, перенесла свое благоволение на англичан, когда они были в силе, не оставляя в то же время сношений с русским национальным комитетом и мысли о возвращении к России. Обе партии разделяли со всем тюркским населением ненависть к армянам, проявляя ее широко и в административной практике.

Самой малочисленной и наименее влиятельной была партия Гуммет — откровенно большевистская. Вся остальная, крайне немногочисленная вообще, тюркская интеллигенция оставалась пассивной политически, именовалась “беспартийной”, составляла лояльную оппозицию правительству в парламенте и склонялась скорее к русской ориентации.

Во внутренней жизни политика правительства сводилась к восстановлению русского права, суда и русских учреждений, так как народ без культуры и правительство без идеологии не могли и приступить к созданию новых форм жизни.

Неудержимое стремление к национализации перевернуло только вверх ногами иерархическую лестницу: из низов без всяких стажей и цензов, не исключая и морального, всплыли на поверхность татары-мусаватисты, захватив все видные и выгодные материально посты, а русские — люди науки, техники и административного опыта — скатились вниз, в силу тяжелых материальных условий мирясь с подчиненным положением. Ими, однако, держался весь механизм административного управления. Неоднократные приказы правительства о замещении должностей лицами тюркского происхождения или владеющими по крайней мере тюркским языком оставались мертвой буквой, за неимением своих служилых кадров и даже попросту образованных людей. И русский язык оставался по-прежнему языком государственным.

Не прошел и выработанный правительством закон о подданстве, юридически безграмотный, имевший в своей основе нелепое положение, что азербайджанскими подданными признаются все те лица, которые сами или их родители родились в Бакинской и Елисаветпольской губерниях.

Единственная область, в которой национализация имела известный, весьма печальный успех, это была школа, где бывшие российские кадеты начали с установления в младших классах обучения на тюркском языке и изъятия преподавания русской истории и географии. Парламент, по примеру Грузии, вотировал учреждение в Баку университета. Но т.к. весь ученый персонал его поневоле оказался русским, то “Союз трудовой интеллигенции” протестовал против его открытия на том основании, что университет станет орудием русификации и что открытие его возможно только после полной национализации средней школы.

Национализация административного аппарата привела к тому, что в глазах населения “старый полицейско-бюрократический режим” оказался гуманнейшим. Насилие, произвол и повальное взяточничество превзошли всякие ожидания, а в районах с преобладающим населением “национальных меньшинств”, особенно армянского и русского, создали невозможные условия существования. К правительству Армении, в Русский национальный комитет, в Особое совещание стекались жалобы порабощенных “меньшинств”. Дома, поля, инвентарь, имущество людей, бежавших от турецкого нашествия и теперь вернувшихся, были захвачены татарами, и положение беженцев оказалось безвыходным. “Мы обили все пороги, — писали мне молокане Шемахинского уезда, — нагайки и тюрьма единственный ответ, который получают потерпевшие... Нас грабят в деревнях, грабят по дорогам, грабят на работах, грабят и в столице — в гор.Баку, доводя до отчаяния”...

Губернии Бакинская и Елисаветпольская находятся в исключительно благоприятных условиях по своим колоссальным природным богатствам, и поэтому правительству Азербайджана было легче, чем другим, справиться с финансово-экономическим вопросом. Но поставить рационально бюджет правительство не могло или не сумело, и базой его, как и во всех новообразованиях, служил печатный станок.

В 1918 г. Азербайджан находился в этом отношении в зависимости от Грузии, пользуясь общими закавказскими бонами, печатавшимися в Тифлисе, а в 1919 г. стал печатать свои в неограниченном количестве, свободно субсидируя и меджлис горских народов. Эти боны имели, впрочем, хождение только в самом Азербайджане и отчасти в Дагестане. Но по мере переполнения нефтяных приемников и застоя в вывозе нефти, благодаря блокаде Астрахани, падала ценность жидкого золота, падал и курс азербайджанских бон, вызывая усиление дороговизны, невзирая на наличие других богатейших ресурсов края.

Англичане проявили исключительное внимание к Каспийскому судоходству и к бакинской нефти, взяв в свои руки управление судоходством, нефтяное дело и Бакинское отделение госбанка.

...И армия азербайджанская была ненастоящей. Те формирования, преимущественно из турецких добровольцев, которые вместе с войсками Марсала-паши брали Баку, под давлением англичан были распущены, и правительство приступило к формированию новых частей под руководством генералов русской службы Мехмандарова (воен. мин.), Сулькевича (бывш. крымский правитель), Али-Ага-Шахлинского (нач. артил.) и др. К весне 1919 г. была сформирована одна пехотная дивизия, одна конная бригада и три батареи, общим числом номинально 12-15 тыс., фактически не более 3-5 тыс. Ввиду того, что мусульмане Закавказья не несли никогда воинской повинности, эта армия не имела никаких кадров и строилась совершенно заново. Кроме высших командных постов, все офицерские должности занимались русскими офицерами (90%), а из числа остальных — тюркского происхождения — большинство сохраняло традиции русской армии и симпатии к России.

В силу крайнего нерасположения закавказских татар к регулярной службе, формирование армии решительно не удавалось, а повальное дезертирство расстраивало окончательно ее ряды. И ген.Мехмандаров однажды в парламенте вынужден был заявить, что его армия небоеспособна и не в состоянии противостоять армии Добровольческой.

...Принимая во внимание, что пути в Добровольческую армию не были заказаны никому, и, с другой стороны, что русскому офицерству неуместно было вооруженной рукою создавать враждебную России азербайджанскую государственность, я высказался против поступления русских офицеров в азербайджанскую армию. Позднее, в июне, когда Азербайджан готовился к войне с нами, положение там русского офицерства стало вконец невозможным. При посредстве моего представителя в Баку, офицерству отдано было секретное распоряжение о переходе в Добровольческую армию. Оно было исполнено не только большим числом русских офицеров, но и частью грузин и мусульман, что еще более расстроило ряды азербайджанских войск.

В конечном итоге положение азербайджанского правительства определялось четырьмя факторами: присутствием английских войск; лояльной оппозицией Иттихада и беспартийных; враждебностью армянского народа; полной аполитичностью, темнотой и инертностью тюркского народа, в котором революция не произвела тогда еще никаких социальных сдвигов; она усилила только бытовое явление — абречество — попросту разбой, лишенное социальных мотивов и искусно направляемое правительством в сторону национальной нетерпимости, религиозного фанатизма и территориальных захватов. Наконец, большое давление оказывал на власть многочисленный и организованный бакинский пролетариат.

И только в одном интересы обоих противников сходились вполне — в противодействии “Деникинской опасности”. При этом пролетариат откровенно заявлял, что он готов в этом вопросе идти вместе с “реакционным правительством”, в расчете, что “потом мы справимся сами с ханами — Хойскими и Усуббековыми...” Вероятно, в силу этой общности настроений правительство терпело большевистские организации, прессу и пропаганду.

 

ВОЛНЕНИЯ В КАРАБАХЕ

В марте на почве казнокрадства двух министров пало правительство хана Хойского и образовалось новое, под председательством Усуббекова, из состава той же партии — Мусават, но с участием социалистов.

В декларации нового правительства (апрель 1919 г.) говорилось о предстоящем признании республики державами Согласия и “вступлении ее в семью культурных народов”. Угрозой ее самостоятельности — по словам декларации — является “Добровольческая армия, нахлынувшая уже на северный Кавказ и залившая кровью снеговые вершины Дагестана, намереваясь вновь поработить как горцев, так и нас”. Но поглощение Азербайджана не удастся: “Кровавый урок, данный горными орлами насильникам Добровольческой армии, подтверждает это”.

Декларация выражала желание установить мирные отношения с соседями, в том числе и с советским Российским правительством, и разрешить полюбовно острые пограничные вопросы с Грузией и Арменией. Особенное благоволение было проявлено по отношению к Дагестану — “второй родине Азербайджана”, и особенный гнев — против самоопределившейся русской “Ленкоранской республики”.

Завести товарообмен с советской Россией не удалось: английская флотилия продолжала тесную блокаду Астрахани. Пограничные споры с более сильной в военном отношении Грузией окончились соглашением. Ленкоранской республики, пока она находилась во власти большевистского совета, тесно связанного с бакинскими рабочими организациями, правительство не трогало. Безучастно относились к этому вопросу и англичане. Но когда в конце июля советское правление было свергнуто народным ополчением под начальством полковника Ильяшевича, в Ленкорань посланы были азербайджанские войска и... английские офицеры; первые силой, вторые своим авторитетом и угрозами принудили ленкоранцев подчиниться Азербайджану.

Такую же энергичную деятельность проявляло правительство в Карабахе, Зангезуре и Нахичевани, где в течение нескольких месяцев шла резня армян татарами и бои между армянскими четами и татарскими, которые снабжались деньгами и оружием из Баку, добровольцами и патронами из Турции.

Это был один из этапов широко задуманного и настойчиво проводимого движения, руководимого Кемаль-пашой. Высокая Порта и “непокорный” Кемаль находились в полной связи и единении с Азербайджанским правительством. К нашему изумлению, какие-то тайные нити шли из Эрзерума и в Тифлис... По крайней мере армянское правительство и английское командование убежденно говорили о существовании переговоров и даже договора между Гегечкори и прибывшим в Тифлис видным деятелем Энверовской партии Киазим-беем, которого англичане арестовали... Грузины и турки за счет армянского народа искали пути ко взаимному соглашению и даже в остром вопросе о Батуме находили якобы компромиссный выход: грузинское управление и турецкие гарнизоны...

С возникновением предположений на мирной конференции об аннексии турецких вилайетов в пользу Греции и Армянской республики, — пантурецкое движение на Кавказе приобрело еще более интенсивный характер и организованные формы. Созванный в начале июня в Эрзеруме съезд делегатов анатолийских вилайетов, в котором приняли участие и представители грузинских районов, создал новое правительство с Кемалем во главе и вынес резолюцию, призывавшую к борьбе против отторжения турецких областей, дышавшую ненавистью к грекам и армянам и злобой против англичан.

Уже в конце 1918 г. турецкие штабы в Эрзеруме, Ване, Баязете и Хопа организовали широкое снабжение населения оружием; турецкие паши, сотни офицеров, тысячи аскеров “выходили в отставку” и шли в повстанческие отряды, возникавшие не только на территории Турции, но и за ее пределами в районах этнографического расселения мусульман Армении и Азербайджана — в Ольты, Кагызман, Нахичевань, Шушу и т.д.

Замечательно, что при всем этом наши представители отовсюду, где приходилось иметь сношения с турецкими властями и командованием, доносили о больших симпатиях и предупредительном отношении, которое проявляют турки к русским и России. Создавалось впечатление, что пантюркисты Азербайджана — plus royalistes, que le roi (большие роялисты, чем сам король (фр.) — черпают свое вдохновение исключительно в ненависти к усыновившей их России, тогда как национализм и религиозный фанатизм подлинной Турции стали орудиями борьбы ее за свое существование, находившееся под действительной угрозой после военного поражения.

К весне 1919 г. волнения в Карабахе усилились, и англичане сочли нужным выступить там в качестве миротворцев.

Командующий английскими войсками в Баку полковник Шательворт собрал в Шуше 23 апреля съезд представителей четырех уездов и предложил ему подчиниться “впредь до решения мирной конференции” Азербайджану в лице назначенного правительством губернатора Салтанова. Съезд вынес резолюцию о недопустимости подчинения Салтанову, “продолжавшему кровавую политику Турции”, и просил, ради физического сохранения армянского населения, о назначении английского губернатора. Шательворт не согласился и отдал приказ о признании “законной власти Салтанова”.

Июнь, июль, август в Карабахе продолжались столкновения, в которых особенно жестоко пострадало население Шуши и ее окрестностей. В этих фактах армяне видели прямое попустительство англичан, азербайджанского правительства и парламента, который гласно стал на сторону насильников, отвергнув предложение, внесенное армянской фракцией — выразить осуждение участникам Шушинской резни...

 

ВОЕННЫЙ СОЮЗ ПРОТИВ ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ АРМИИ

С главным командованием Юга у Азербайджана не было вначале ни общей границы, ни официальных сношений. Мой представитель в Баку, полковник Лазарев, состоял при английском командующем; представитель Азербайджана в Екатеринодаре, Рустамбеков — при Кубанском правительстве. Со времени продвижения нашего к Владикавказу и Грозному отношение к нам азербайджанского правительства, парламента, печати, политических организаций становилось все более враждебным, а реальная помощь восставшим горцам и горскому меджлису все более явной и значительной. По инициативе парламента возникла “интерпартийная комиссия”, которая 17 апреля обратилась к народу с воззванием: “Граждане, братья Азербайджана! Геройская защита горцев своей независимости должна пробудить в гражданах Азербайджана сознание, что генерал Деникин, представитель мрака и порабощения, не пощадит самостоятельности и Азербайджана. Святой долг каждого мусульманина своевременно прийти на помощь братьям горцам.

Интерпартийная комиссия формирует на помощь горцам Азербайджанский добровольческий отряд под руководством опытных офицеров.

Граждане, записывайтесь в ряды добровольцев! Запись производится в здании Парламента”.

Занятие Добровольческими войсками в мае Петровска и Дербента вызвало и в Азербайджане, и в Грузии взрыв нового озлобления, смешанного с чувством страха. Большевистский “Набат” так определял произведенное этими событиями впечатление: “Деникинцы заняли Петровск и Дербент, они стучатся в двери Баку. Воскресный номер “Азербайджана” вышел без единого слова об этих убийственных для трудовых масс Азербайджана фактах. Усуббековское правительство потеряло голову перед грозной опасностью и предалось, кажется, восточной апатии. Стамбул заснул перед грозой!..”

Считая задачу с занятием Дагестана выполненной, я приказал полковнику Лазареву передать азербайджанскому правительству следующее: “Мы считаем Азербайджан частью России. До восстановления в России Верховной власти допускаем самостоятельное существование Азербайджана”. Позднее, в середине мая, я телеграфировал вновь, что “мои войска в Азербайджан не вступят и не перейдут южнее линии главного хребта — Кизил Бурун, если не будет враждебных действий со стороны Азербайджанского правительства”.

Усуббеков огласил в парламенте две моих телеграммы и заявил, что “парламент и он не верят этим заявлениям. Что же касается взгляда Добровольческой армии на независимость Азербайджана, то он для республики неприемлем, т.к. в конечном итоге сводится к присоединению ее к России”... К тому же вскоре последовала известная уже нота ген. Кори, требовавшая отвода Добровольческих войск до линии в 5 верстах южнее Петровска, и определенное заявление бакинского английского командования, что пока мы “не исполним требования британского правительства, англичане (добровольцам) ни в чем помогать не будут”. И правительство заняло вновь непримиримую позицию, парламент вотировал новые кредиты на армию и бряцал оружием, печать еще резче ополчилась против Добровольческой армии.

Ввиду такого соответствия настроений и задач, Закавказской конференции, заседавшей в Тифлисе для разрешения территориальных споров, предложено было Грузией заключить военный союз трех республик для борьбы против Добровольческой армии.

3 июня между Грузией и Азербайджаном заключен был договор, обязующий “договаривающиеся государства выступить совместно, всеми вооруженными силами и военными средствами против всякого нападения, угрожающего независимости или территориальной неприкосновенности... республик”.

10-м договора предусматривалось право Армении “в двухнедельный срок присоединиться к этому соглашению”. Но Армения присоединиться не пожелала. Устами своего представителя на конференции, министра иностранных дел Тиграняна, она заявила: “Едва ли у Добровольческой армии стоит вопрос о занятии всего Закавказья... Армяне видят другую для себя опасность — именно со стороны Турции. От этого соглашения пахнет кровью. Такие союзы крепки, когда сами союзники живут между собой в мире и согласии. Этого армяне не видят. В Карабахе льется армянская кровь (Азербайджан)... Армению стараются заморить голодом (Грузия), предоставив в ее пользование всего 400 железнодорожных вагонов”...

Заключением этого договора окончательно закрепилась группировка действующих на Кавказе сил.

На снимках: Баку, смутные дни; генерал Деникин с супругой в эмиграции; В.Путин возлагает цветы к надгробию Антона Деникина в Донском монастыре; скромный обед белого генерала.


Подготовила

 

 

 

Елена Шуваева-Петросян
Новости
Арменпресс, Панорама, Арминфо, Новости-Армения

Президент выступит на Генеральной Ассамблее ООН

 
Добраться до кладбищ проблематично, убраться на них и отвести душу - тоже

 
Огонь у Пушкино «укротили» оперативно

 
«Армлес» за пожары не в ответе?

 
Свинина дорожает и дорожает

 
Опять +35!

 
“В Минобороны произведут кадровые изменения”

 
Попытка самоубийства в лифте

 
Марк Притчард назначен британским комиссаром по вопросам торговли в Армении и Грузии

 
Страны и нравы

«Убийства чести» по-пакистански

 
Армянские дизайнеры планируют «реинкарнировать» Уильяма Сарояна

 
«МЮ» с Мхитаряном крупно обыграл «Эвертон»

 
Суд лишил Уэйна Руни водительских прав

 
Малахов зачастил в Comedy Club

 
Крещендо фестиваля армянской музыки

 
Умер Зураб Соткилава

 
Reuters, BBC, российские СМИ

«Пролетая над гнездом кукушки» обзаведется приквелом