Сейчас на сайте
Сейчас на сайте находятся:
 666 гостей 
В Номере // ЛИЦА // “Месть, месть и еще раз месть”

“Месть, месть и еще раз месть”

Архив

40 лет со дня первого теракта в московском метро

40 лет назад в московском метро произошел первый советский теракт. Виновными были признаны трое членов Национальной объединенной партии Армении. О том, как проходило следствие и что вызвало сомнения академика Сахарова и других диссидентов в правильности приговора, рассказывается в материалах «Газеты.Ru» и еженедельника «Аргументы и факты» (08.01.17), которые публикуются ниже вместе с комментариями «НВ».

Маленькая такая стрелочка от будильника Ереванского часового завода...

Алла САЛЬКОВА, «Газета.Ru»

8 января 1977 года в московском метро произошел теракт. В 17.33 в поезде, находившемся на перегоне между станциями «Измайловская» и «Первомайская», прогремел первый взрыв. Был час пик, в метро были дети, возвращавшиеся с родителями с новогодней елки.

Станции «Первомайская», «Измайловская» и «Щелковская» тут же закрыли, людей эвакуировали.

Взорванный состав был подан на «Первомайскую», и пассажиры поездов, следовавших через станцию без остановки, видели

развороченный вагон и окровавленных людей на платформе.

Следующие бомбы взорвались на поверхности. В 18.05 сработала бомба в торговом зале продуктового магазина №15 Бауманского райпищеторга на улице Дзержинского (ныне Большая Лубянка). А спустя еще пять минут — около продовольственного магазина №5 на улице 25 Октября (ныне Никольская). Всего в ходе теракта погибли семь человек, еще 37 получили ранения различной тяжести.

СМИ молчали о трагическом происшествии, но по Москве моментально разнеслись слухи о сотнях погибших, сея панику среди жителей города.

Организаторов теракта искали более полугода. Поисками занимались лучшие следователи прокуратуры, МВД и КГБ СССР. За это время они опросили более 500 свидетелей, однако никто из них не смог четко описать внешность предполагаемых террористов. Поэтому полагаться приходилось на вещественные доказательства.

Один из членов следственной группы, Аркадий Яровой, вспоминал: «Наш начальник отделения Николай Марковский, который руководил следственными действиями, распорядился снять и растопить весь снег с крыши Историко-архивного института, который располагался на улице 25 Октября рядом с местом взрыва. Многие ворчали, считая это сумасбродством.

Между тем именно с крыши была снята маленькая стрелочка от будильника производства Ереванского часового завода, которая позже в совокупности с другими вещдоками и вывела нас на преступников».

Также эксперты установили, что электросварка бомб была проведена электродом с фтористо-кальциевым покрытием, который использовался только на военно-промышленных комплексах. Это значительно сужало круг поисков.

Новые улики были получены в октябре 1977 года. Та же группа террористов прибыла на Курский вокзал и, взяв билеты на поезд Москва – Ереван, покинула здание, оставив в зале ожидания сумку с бомбой. Ее обнаружил один из пассажиров. Заглянув внутрь и увидев провода и часовой механизм, он сообщил о находке в дежурную службу милиции. Во время осмотра сумки следователи нашли куртку с нашивкой из Еревана и шапку, на которой было несколько черных волос.

Ориентировку передали на все железнодорожные вокзалы и в аэропорты страны в направлении Закавказья. Милиция искала кудрявого брюнета без верхней одежды. Они нашли его в поезде Москва – Ереван на границе Грузии и Армении. Мужчина был в спортивных штанах от того же костюма, что и куртка. Документов, верхней одежды и других вещей при нем не было.

Это был один из террористов, Акоп Степанян. Он ехал вместе со вторым членом группы, Завеном Багдасаряном. Во время обыска их квартир следователи нашли детали новых взрывных устройств. Организатором теракта преступники назвали Степана Затикяна (в уголке левого снимка).

У Затикяна была семья — жена и двое маленьких детей. Он работал на Ереванском электромеханическом заводе.

Еще студентом он создал подпольную Национальную объединенную партию Армении, выступал за независимость республики и распространял листовки с протестами против «российского шовинизма».

Степанян и Багдасарян были его соседями и тоже состояли в партии.

Судебный процесс над террористами проходил с 16 по 20 января 1979 года. По приказу Андропова был снят документальный фильм об этом суде. На записи слышно, как Затикян произносит на армянском:

«Передайте людям, что это были последние слова Степана: «Месть, месть и еще раз месть».

Все террористы были признаны виновными и приговорены к смертной казни. Приговор был приведен в исполнение 30 января 1979 года.

Однако с приговором согласны были не все. В частности, академик Андрей Сахаров писал Брежневу, что «есть веские основания опасаться, что в этом деле имеет место судебная ошибка или умышленная фальсификация».

В книге «Воспоминания» он писал: «О своем письме Брежневу я сообщил по телефону иностранным корреспондентам и в агентства. Через час или два начались звонки в нашу квартиру. Звонившие обычно говорили, что они присутствовали на суде над террористами, которых я защищаю, и выражали свое возмущение моей позицией защиты убийц.

Форма, в которой это говорилось, в разных звонках была различной: иногда это было только сожаление по поводу моей неосведомленности и наивности, иногда ирония, насмешка (психологически очень странная в данной ситуации), иногда — гневное возмущение, угрозы расправиться со мной самим. Я пытался задавать звонившим мне, якобы присутствовавшим на суде, вопросы, но большинство из них оставалось без ответа (например, когда был суд, под чьим председательством)».

После заявлений Сахарова в газете «Известия» было опубликовано направленное против него письмо «Позор защитникам убийц». Публикация вызвала поток писем с оскорблениями в адрес Сахарова и прямыми угрозами убийства.

Не только Сахаров придерживался версии о невиновности осужденных. Так, полковник первого главного управления КГБ СССР Олег Гордиевский считал, что на осужденных просто повесили дело за неимением других подозреваемых. А журналист Сергей Григорьянц, бывший политзаключенный и советский диссидент, в книге «Полвека советской перестройки» утверждал, что взрывы были организованы по приказу Андропова.

 


Операция «Взрывники»

Андрей СИДОРЧИК, еженедельник «АиФ»

Три взрыва подряд, произошедшие в трех разных местах в центре столицы, с интервалом менее 40 минут, не могли быть следствием технических неполадок. Практически сразу стало ясно — на Москву совершена террористическая атака.

По тревоге подняли всех сотрудников столичных управлений МВД и КГБ. Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев, субботний день проводивший на охоте, срочно выехал в столицу.

На ветке метро, где произошел взрыв, остановили движение, людей эвакуировали. Милиционеры начали тотальную проверку документов, задерживая всех подозрительных лиц.

Эти непривычно жесткие меры только усиливали панику. По городу поползли самые немыслимые слухи. Этому способствовало и то, что первое официальное сообщение о взрывах появилось только через два дня, и из него толком ничего нельзя было понять.

На совещании у Брежнева слово «теракт» звучит открыто. Генсек дает распоряжение спецслужбам — задействовать все имеющиеся силы, преступление раскрыть в кратчайшие сроки.

Возглавить операцию под кодовым названием «Взрывники» поручено КГБ СССР. Чекисты в качестве основной версии рассматривают действия политических экстремистов.


Бомба в утятнице

Были опрошены сотни свидетелей, но ни единой зацепки найдено не было. Вся надежда была на взрывотехников, которые собирали мельчайшие осколки от сработавших устройств. Для того, чтобы ничего не пропустить, даже топили снег в специально привезенной полевой кухне.

Первая серьезная улика у объединенной оперативно-следственной группы, которой руководил генерал-лейтенант Вадим Удилов, появилась благодаря судебным медикам. В теле одного из убитых нашли довольно странный осколок металла, окрашенного в синий цвет. В Советском Союзе было много стандартных вещей и товаров, и в данном случае это оказалось благом. Осколок был идентифицирован как часть ручки утятницы.

Взрывотехники установили, что самодельное взрывное устройство было спрятано в чугунной утятнице. В устройстве находилась смесь из тротила и аммиачной селитры весом около килограмма. После установки внутрь часового механизма крышку утятницы террористы накрепко прикрутили к корпусу с помощью гаек и болтов, после чего прошлись по ним сваркой.

Кроме того, были обнаружены остатки бежевой дорожной сумки, в которой и помещалось взрывное устройство.

 

Находка в Ташкенте

Дальше началась масштабная поисковая работа по всему Советскому Союзу. Было установлено, что экспериментальная партия таких утятниц была выпущена в Харькове и разошлась по Украине и Закавказью.

Эксперты КГБ по клочку дорожной сумки установили, что сумку сшили из кожзаменителя, выпускающегося в Горьковской области. Но найти фабрику, которая произвела сумку, не получалось. До тех пор, пока молодой сотрудник КГБ в Узбекистане, дежуривший в аэропорту Ташкента, не обратил внимания на женщину с сумкой, похожей по описанию на ту, в которой была бомба.

Парень срочно купил женщине новую сумку, а эту забрал у нее и передал руководству. На ярлыке в качестве производителя значилась Ереванская кожгалантерейная фабрика.

К этому времени в списке «подозреваемых» городов оставались Ереван, Ростов-на-Дону и Харьков.

В итоге глава КГБ Юрий Андропов отправил целый самолет оперативников, чтобы «прочесать» столицу Советской Армении.

Рассказ о работе спецслужб получается не самым длинным, но в реальности, несмотря на мобилизацию всех сил, на то, чтобы выйти на ереванский след, потребовалось несколько месяцев.

 

Подвиг капитана Курашина

А 2 ноября 1977 года на Курском вокзале обнаружилась бесхозная сумка. В ней оказалась еще одна бомба, подобная тем, что сработали в январе. На какое-то время сотрудники милиции растерялись, но ответственность взял на себя офицер по фамилии Курашин. Он вынес сумку в безопасное место, где она дождалась прибытия взрывотехников. Капитан Курашин позднее был награжден орденом Красной Звезды. Как установили эксперты, бомба на Курском вокзале не сработала из-за «севшей» батарейки. Помимо бомбы, в сумке нашли синюю спортивную куртку с олимпийской нашивкой из Еревана и шапку-ушанку. На шапке обнаружили несколько чёрных волос.

В линейные отделы внутренних дел на транспорте была отправлена ориентировка: проверять всех брюнетов без верхней одежды с черными вьющимися волосами. В третьем вагоне поезда №55 «Москва — Ереван» в районе административной границы Грузинской и Армянской ССР был обнаружен неизвестный молодой человек без верхней одежды, дорожных вещей и документов. Его задержали с приятелем, который ехал вместе с ним.

Задержанные не смогли ответить на простой вопрос — зачем они ездили в Москву. Личность пассажиров была установлена достаточно быстро. Ими оказались 28-летний рабочий Акоп Степанян и 23-летний художник Завен Багдасарян. Их доставили в Ереван, провели обыски в квартирах, при которых нашли, как и сообщалось, дополнительные улики. Они же дали показания на третьего участника группы — Степана Затикяна. Именно Затикян, по версии следствия, был «мозгом» террористов, организатором и идейным вдохновителем группы.

 

Террорист с золотой медалью

Затикян уже был судим по политической статье. Окончив школу с золотой медалью, в институте он вместе с художником Айказом Хачатряном и студентом Шагеном Арутюняном основал нелегальную «Национальную объединённую партию Армении». НОП была националистической группой, ставившей целью создание независимой Армении с включением земель Турецкой Армении. Группа развила активную подпольную деятельность, имела собственную типографию и выпускала газету «Парос» («Маяк»).

НОП была создана в 1966 году, а в 1968 году чекисты раскрыли эту группировку националистов. Основатели и активные члены НОП были осуждены за «антисоветскую агитацию и пропаганду» и за участие в «антисоветской организации».

Приговор Затикяну был не слишком суровым — вновь на свободе он оказался в 1972 году.

Подельники Степанян и Багдасарян утверждали, что в заключении бывший студент «подвинулся» на националистических идеях и бредил идеями наказания русских за «угнетение армянского народа».

Затикян устроился на завод, обзавелся семьей, но не успокоился. В 1975 году он направил в Верховный Совет заявление, в котором отказывался от советского гражданства и просил предоставить ему возможность выехать в любую несоциалистическую страну. Вместе с заявлением он послал и свой паспорт. Ответа Степан Затикян не получил. Его паспорт был переслан в КГБ. Чекисты пригласили его на беседу, но он отказался.

Тогда паспорт передали в милицию, куда вызвали жену Затикяна, вручив ей документ мужа.

Уже после взрывов в Москве его вызывали на профилактическую беседу в КГБ, но «профилактикой» дело и ограничилось.

Степанян и Багдасарян уверяли, что Затикян втянул их в подготовку теракта угрозами. Сам организатор группы в Москву не выезжал, переложив всю самую грязную работу на подручных.

 

Террорист и правозащитник

Процесс над террористами в Верховном суде СССР проходил с 16 по 20 января 1979 года. Степанян и Багдасарян признали вину, Затикян не сознавался. Для него суд стал политической трибуной.

«Я уже неоднократно заявлял, что я отказываюсь от вашего судилища и ни в каких защитниках не нуждаюсь. Я сам есть обвинитель, а не подсудимый. Вы не властны меня судить, поскольку жидороссийская империя — не есть правовое государство! Это надо твёрдо помнить», — вещал он.

Теракты в Москве вдохновили советских диссидентов. 12 января 1977 года Андрей Сахаров обнародовал «Обращение к мировой общественности», в котором говорилось: «Я не могу избавиться от ощущения, что взрыв в московском метро и трагическая гибель людей — это новая и самая опасная за последние годы провокация репрессивных органов. Именно это ощущение и связанные с ним опасения, что эта провокация может привести к изменению всего внутреннего климата страны, явились побудительной причиной для написания этой статьи. Я был бы очень рад, если бы мои мысли оказались неверными. Во всяком случае я хотел бы надеяться, что уголовные преступления репрессивных органов — это не государственная, санкционированная свыше новая политика подавления и дискредитации инакомыслящих, создания против них „атмосферы народного гнева“, а пока только преступная авантюра определённых кругов репрессивных органов, не способных к честной борьбе идей и рвущихся к власти и влиянию. Я призываю мировую общественность потребовать гласного расследования причин взрыва в московском метро 8 января с привлечением к участию в следствии иностранных экспертов и юристов».

 

«Ошибка или умышленная фальсификация»

24 января Сахаров был вызван в Прокуратуру СССР, где ему предъявили официальное предупреждение об уголовной ответственности в связи со сделанным им «заведомо ложным и клеветническим» заявлением.

Когда террористы предстали перед судом, Сахаров и другие советские правозащитники полагали, что судят невинных. Позже лауреат Нобелевской премии мира в своей книге писал, что по утверждениям знавших Затикяна людей, террор в его принципы не входил.

30 января 1979 года Сахаров направил письмо Леониду Брежневу, требуя приостановки исполнения приговора и нового судебного разбирательства.

 

Чисто советское убийство

Из книги Андрея САХАРОВА «Воспоминания»

…Еще летом 1978 года Мальва Ланда (член Московской Хельсинкской группы) сообщила нам, что в Ереване распространяются слухи об аресте бывшего политзаключенного Степана Затикяна по обвинению в соучастии во взрыве в московском метро в январе 1977 года. При этом сообщалось о давлении, оказываемом на армянских политзаключенных в разных лагерях с тем, чтобы они подтвердили, что Затикян замышлял акты террора. Мальва была очень взволнована. Но я не стал выступать в какой-либо форме на основании этих сообщений, считая их слишком неопределенными и отрывочными. В январе 1979 года, примерно 25-го числа, ко мне пришла Юла Закс, сестра А.Твердохлебова (член группы Международной амнистии) и рассказала (вернее, написала на бумажке), что трое армян — Затикян, Степанян и Багдасарян — приговорены к смертной казни за совершение террористического акта — взрыва в московском метро. Никто не знает, когда и где был суд, как он проходил, о нем никто не был извещен, даже родственники подсудимых. Единственное, что было известно, — это то, что два дня назад родственники подсудимых были срочно доставлены в Москву и тут им сообщили об уже вынесенном приговоре. Завтра у родственников последнее свидание с осужденными. Юла также сказала (написала) — тогда и ей, и мне это казалось решающе важным, — что Затикян в момент совершения взрыва находился в Ереване: этому множество свидетелей и документальные подтверждения, т.е. он имеет алиби. На другой день утром (в понедельник) я позвонил в иностранные агентства и сообщил полученные мною сведения. Так я делал всегда, когда узнавал что-либо важное, практически каждую неделю. В понедельник же или утром во вторник ко мне пришел корреспондент Би-би-си в Москве Кэвин Руйэн, чтобы узнать какие-либо подробности. Со своей стороны он рассказал, что несколько дней назад ему позвонил один из его постоянных информаторов (которого он считал связанным с КГБ, но для инкоров и такие люди часто бывают полезны). Информатор сообщил, что 15 января где-то под Москвой начался большой процесс над группой террористов, армян и евреев, осуществивших террористический акт в московском метро. Общее число обвиняемых якобы 100 человек! В этом сообщении многое было невероятным и непонятным (непонятно и до сих пор), но сообщенная дата начала суда показалась мне заслуживающей внимания.

Вечером во вторник я написал обращение к Брежневу. Я просил его способствовать приостановке исполнения смертного приговора и назначению нового судебного разбирательства. Я сообщил известные мне сведения, заставлявшие меня сомневаться в вине обвиняемых в совершении ужасного, не имеющего оправдания преступления. Главный мой аргумент — что в суде не были обеспечены необходимые для исключения судебной ошибки и несправедливости гласность и публичность, о суде никому не было известно — ни общественности, ни даже родственникам осужденных. Я закончил составление документа и собирался ложиться спать. В это время позвонил Кэвин. Он сообщил, что только что было передано по телетайпам сообщение об осуждении трех армян за взрыв в метро и одновременно сообщено, что приговор приведен в исполнение.

Совершенно потрясенный, я почти что прокричал в трубку:

— Это убийство! Я объявляю в знак траура однодневную голодовку...

Кэвин воскликнул:

— Андрей, зачем вы это делаете?! Ведь они — террористы!

— Их вина не доказана. Как можно считать их террористами?..

На другой день утром я пошел отправлять оба письма (я сдал их, как всегда, в приемную писем Президиума Верховного Совета в Кутафьей башне). По дороге я прочитал в вывешенной газете сообщение “В Верховном суде СССР”. Оно было очень странным, необычным для сообщений такого рода. Сообщалось, что в Верховном суде СССР рассмотрено дело по обвинению во взрыве в московском метро, повлекшем человеческие жертвы, но не было указано, когда состоялся суд, под чьим председательством, состав суда, кто представлял защиту. Далее говорилось, что преступники — рецидивист Затикян и два его сообщника — приговорены к исключительной мере наказания (смертной казни) и что приговор приведен в исполнение. Не были даже указаны фамилии Багдасаряна и Степаняна, как-никак приговоренных к смерти. Наличие в этом сообщении таких умолчаний является одним из факторов, способствующих моим сомнениям в этом деле.

О своем письме Брежневу я сообщил по телефону иностранным корреспондентам и в агентства. Через час или два начались звонки в нашу квартиру. Звонившие обычно говорили, что они присутствовали на суде над террористами, которых я защищаю, и выражали свое возмущение моей позицией защиты убийц. Форма, в которой это говорилось, в разных звонках была различной: иногда это было только сожаление по поводу моей неосведомленности и наивности, иногда ирония, насмешка (психологически очень странная в данной ситуации), иногда гневное возмущение, угрозы расправиться со мной самим. Я пытался задавать звонившим мне якобы присутствовавшим на суде вопросы, но большинство из них оставалось без ответа (например, когда был суд, под чьим председательством). Все же на некоторые вопросы мне отвечали:

— Почему на суде не присутствовали родственники подсудимых?

— Чтобы не было эксцессов со стороны родственников погибших.

— В чем вина Затикяна? Ведь известно, что его не было в Москве.

— Он организатор преступления.

(До этого я не учитывал такой возможности соучастия...)

Никаких после первой вышеупомянутой заметки ответственных разъяснений или даже репортажей корреспондентов “из зала суда” (обычная форма сообщений в советской прессе) опубликовано не было.

 

* * *

Известные мне инакомыслящие очень по-разному относятся к делу Затикяна, Багдасаряна и Степаняна. Некоторые убеждены, что все дело — сплошная фальсификация КГБ: первоначально с целью расправы над всеми инакомыслящими или с какой-то иной провокационной целью; потом, когда вышла осечка, — с целью расправы над Национальной объединенной партией Армении (НОП). Сторонники этой теории считают, что все вещественные доказательства сфабрикованы КГБ, что Багдасарян и Степанян сотрудничали с КГБ либо только на стадии следствия, либо даже на стадии осуществления преступления, что им было обещано сохранить жизнь, и именно поэтому их фамилии не упоминаются в печати. Возможно, что потом договоренность была нарушена той или иной стороной. Суда в соответствии со свидетельством Степаняна не было (поэтому никто не может назвать даты суда и не были приглашены родственники). Другие мои друзья считают, что Затикян и его товарищи — типичные националисты, подобно баскам, ИРА и т.п., и что нет ничего неожиданного в том, что кто-то в СССР стал террористом. Вина обвиняемых неопровержимо доказана, отсутствие гласности — в традиции политических процессов в СССР, а в данном случае КГБ мог опасаться вызвать цепную реакцию терроризма. Что касается меня, то я вижу слабые места в обеих крайних позициях. Моя позиция — промежуточная, а точней — неопределенная. Я по-прежнему считаю правильным свое письмо Брежневу, так как считаю, что без подлинной гласности подобное дело не может быть объективно рассмотрено...

...КГБ уделил огромное внимание моему выступлению по делу Затикяна, Степаняна и Багдасаряна. Реакция же на Западе была минимальной. Пожалуй, единственный отклик, о котором я тогда слышал, это демонстрация Сартра (в единственном числе) у здания советского консульства в Париже.

 

От «НВ».

То, что российские СМИ широко отмечают круглую дату громкого теракта, не случайно. Он и впрямь стал событием невероятным для тогдашнего СССР и вызвал огромный резонанс, волну слухов и домыслов. И, конечно, в Армении, где общественность с ходу отвергла саму вероятность совершения теракта соотечественниками. Спекуляции на тему того, что группа Затикяна не была причастна к терактам, продолжаются вот уже 40 лет. Многочисленные экспертизы в расчет не принимаются, как не приводится весомых доводов в пользу альтернативных версий. “Между тем,- как пишет одно из московских изданий,- есть очень убедительный аргумент в пользу официальной версии — после нейтрализации группы Затикяна террористических атак в Москве не было вплоть до распада СССР. Поверить в то, что это простое совпадение, может только очень наивный человек.”

Напомним, 24 января 1979 года все обвиняемые были признаны судом виновными и приговорены к высшей мере наказания — расстрелу. 30 января Президиум Верховного Совета СССР отклонил ходатайство о помиловании, и в тот же день приговор в отношении террористов был приведен в исполнение.

Что и говорить, и теперь многое в той истории туманно. Рассеять сомнения могли бы участники следственной группы, в т.ч. КГБ Армении, люди, близко знавшие троих преступников. Сорок лет, конечно, срок немалый и вряд ли кто-либо возьмется ворошить это дело, в котором далеко не все ясно. В частности, некоторые говорят, что ереванские часы или ереванская сумка могли быть куплены в любой точке СССР, поэтому это слабое доказательство. Известное недоверие у советских людей вызывал долгие годы и сам КГБ – считалось, и не без оснований, что «гебешники» способны на все. Может быть, и так, но ведь действительно были взрывы, были погибшие и веские вещдоки. Даже если в будущем будут раскрыты все тайны следствия и суда, вряд ли они кардинально изменят «состав преступления».

.
Новости
Арменпресс, Панорама, Арминфо, Новости-Армения, Regnum, Арка

Необходимо мобилизовать инвестиционный потенциал диаспоры

 
Выплаты будут дифференцированы

Они будут зависеть от воинского звания пострадавшего или погибшего военнослужащего, а также числа детей в семье

 
Зафиксирован резкий рост экономических свобод в Армении

 
“Третья Республика” Виктора Даллакяна не примет участия в выборах

 
Печатей не ставить, анкет не заполнять, наличными не платить

 
Ночью -14-16

 
“Арпине Ованнисян и Армен Ашотян - наиболее вероятные кандидаты на пост спикера НС”

 
Давид Арутюнян: “Я не был включен в пропорциональный список РПА по собственному желанию”

 
Бульдозер с военнослужащими скатился в ущелье

 
Гробовщики забрали труп в качестве залога

 
Страны и нравы

В Дании судят 70-летнего мужчину, подозреваемого в развращении 346 филиппинских детей

 
Красочная живопись Стаса

 
Русский Крестовоздвиженский храм будет освящен в Пасху

 
Фильм Робера Гедикяна об АСАЛА покажут в Испании

 
Британская страшилка на ЧМ-2018

В фильме BBC о российских футбольных фанатах дипломаты увидели попытку бросить тень на предстоящий Чемпионат мира