Ереван, лето 46-го, наводнение

Курьер12/04/2018

Зима выдалась относительно бесснежной, но это еще не значит, что исключаются паводки и наводнения. К тому же могут грянуть ливни. Тогда будет нанесен ущерб садам и полям, а также населенным пунктам. В том числе Еревану. Причиной столичных подтоплений считают засорение систем водоотвода, которые замусориваются прежде всего ереванцами. Всем понятно, что шахты и трубы нужно держать чистыми. Кто бы сомневался. Радикально настроенные граждане уверены, что в Ереване нет дренажных систем и 100 млн евро, выделенные на управление водным хозяйством города, тратятся неразумно.

 

Городская власть работает далеко не эффективно – это известно каждому ереванцу. Но, конечно же, Ереван имеет дренажную систему, коллекторы и ливнеотводы. Часть новая, часть отремонтирована, часть, увы, совсем одряхлела. К слову, многие города, гораздо более обеспеченные и благоустроенные, также захлебываются при подобных ливнях. Вспомним сводки новостей из Москвы, Рима, Парижа, городов Америки, Грузии. Другое дело, что Ереван безоружен против настоящего наводнения, т.к. фактически загублен Гетар – река-селеприемник. Вместо того чтобы очистить его, реку загнали в трубу-короб и застроили поверх русла. А ведь «короб» может не справиться, если его вдруг прорвет, тогда грязь, камни и вода хлынут в Ереван, как это случилось в 1946 году. Также напомним, что селеуловитель – водохранилище в верховьях Гетара, фактически не существует – застроен. Да, наводнение 1946 года – редчайший случай, и он бывает раз в 100 лет. Но в какой именно день и час из оставшихся лет может грянуть беда?
Предлагаем очерк-воспоминание Сергея БАБЛУМЯНА о ереванском наводнении 1946 года.
Речка Гетар, протекающая в ста метрах от нашего дома, была излюбленным местом наших игрищ и никто не мог предположить, что эта ничем не примечательная речушка может в течение одной ночи превратиться в источник разрушительной силы: пронесшийся по ее руслу мощнейший селевой поток в течение нескольких часов обездолил тысячи семейств, разрушил дома, учреждения, институты.
Наводнение произошло в 1946 году в одну летнюю, ничего особенного не предвещавшую субботу. В этот день наша дворовая команда была занята очень важным делом: мы поймали жабу и пытались ее надуть. Но у нас ничего не получалось. То ли соломинки оказывались слишком хрупкими, то ли жаба слишком тугой. Наконец она нам порядком надоела и внук управдома, который вместе со своим братом недавно пополнили нашу дворовую команду, отправился домой и вынес именную шашку своего отца. Он же отрубил жабе голову и мы, как ни в чем не бывало, пошли играть в футбол. В момент экзекуции кто-то из проходящих мимо взрослых попытался помешать осуществить задуманную казнь, да не успел. Отфутболив подальше отлетевшую голову жабы, он заметил, что все это не к добру. Его предсказание сбылось в тот же вечер.
Мы с мамой были приглашены на обед к бабушке с дедушкой, которые недавно переехали жить в район Оперы. Они купили двухкомнатный дом с кухней, балконом, садиком и большим подвалом, который располагался на месте теперешнего Лебединого озера и примыкал к оперному саду. После обеда дед отправился мыться в баню, мама с бабушкой принялись обсуждать возможные сроки демобилизации моего отца, а я спустился во двор поиграть с собакой по кличке Фундук. Через некоторое время мама заторопилась домой, так как погода начала резко портиться, но мы не успели отправиться в обратный путь. Внезапно начался сильнейший ливень, который продолжался часа два. Потух свет и бабушка зажгла керосиновую лампу. Она же предложила переночевать у них дома. Часам к одиннадцати появился дедушка с закатанными по колени штанинами, держа в одной руке свою обувь, а в другой — белье. Он сказал, что в городе происходит что-то неописуемое: улицы превратились в реки, по которым плывет домашняя утварь.
Утром мы с мамой заспешили к нашему дому. Шли пешком, так как трамваи не ходили. Сцены, которые мы увидели, сейчас ассоциируются у меня с кадрами, запечатлевшими разрушения в зоне Спитакского землетрясения. По мере приближения к дому мама начала ускорять свои шаги, а потом и вовсе побежала. Вбежав во двор, мы увидели соседей, помогающих выносить вещи из комнат коммунальной квартиры, в которой проживали семьи моих бывших героев: бабушки Шого, слесаря Никиты и управдома, внук которого отсек жабе голову. Мама тут же предложила Никите перенести вещи на наш балкон и спать в нашей комнате до тех пор, пока не откачают воду, выскребут полуметровый слой ила и вновь не отремонтируют комнату, в которой они жили. Недели через две демобилизовали моего отца и, возвратившись домой, он застал ночующих в нашей квартире соседей.
Но я хочу вернуться к событиям этого утра. Пока взрослые помогали соседям, квартиры которых были затоплены, по двору пронесся слух, что наводнением разрушено здание анатомикума. Через десять минут наша дворовая команда уже собирала оставшиеся под открытым небом и без всякого присмотра фехтовальные шпаги, маски, булавы и прочие физкультурные принадлежности спортивной кафедры мединститута, занимавшей правое крыло разрушенного здания. В течение получаса команда юных мародеров перетащила награбленное добро в наш двор и сложила его в одном из многочисленных подвалов. Я помню, как спустя много лет после наводнения мы продолжали играть с этим, как бы свалившимся с неба, добром.