“Чучело” армянского министра,

Регион13/01/2018

или Почему самый человечный “привет” чиновника всегда прощальный?

 

Громкий процесс над экс-министром России Алексеем Улюкаевым завершился тем, что министр попросил прощения и отправился за решетку. Бывший собкор “Известий” Сергей Баблумян вспоминает поучительную историю с армянским министром, отдаленно напоминающую московскую.

Что общего между бывшим министром России Алексеем Улюкаевым и одним из министров Армении (тоже бывшим), кроме того что оба возглавляли ведомства? В своем последнем слове Улюкаев произнес запомнившиеся слова. “Простите меня за это, люди. Я виноват перед вами”.
Откозыряв армянскому министру, дежурный милиционер тоже сказал свое. Мы запомнили его слова надолго.
Дело было так. Армянского министра (имя не называю — его уже нет на этом свете) пригласили на заседание бюро ЦК. Порядок прохода в здание был таков: члены бюро въезжали во двор на машинах, члены правительства и некоторые официальные лица проходили через те же ворота, но пешком. Остальная публика тянулась к нижним воротам, со стороны проспекта Баграмяна, и топала по лестницам, ведущим вверх.
Каждый из этих путей замыкался на дежурном милиционере. Тот, который стоял у верхних ворот, документов не спрашивал — он был обязан знать всех в лицо, вытягиваться и брать под козырек.
В ту пятницу, черную для армянского министра, он прошел через верхние ворота и побрел дальше. Следом шел приравненный к официальным лицам собкор “Известий”.
— Что нового? — как обычно бросил собкор милиционеру.
— Спасибо, все хорошо. А вот этого сегодня снимать будут, — кивнул он вслед удалявшемуся министру.
— Откуда знаешь? — удивился я.
— Так ведь поздоровался. И даже за руку…
Час спустя министра и в самом деле сняли.
Возвращаемся к Улюкаеву. Точнее, к вынесенному ему суровому и, скорее всего, справедливому приговору. Очевидно, что томительное ожидание вердикта вынудило министра сказать то, что при иных обстоятельствах он не сказал бы никому и никогда. “Только сам, попадая в беду, начинаешь понимать, как тяжело живут люди. Простите меня за это, люди. Я виноват перед вами”, — сказал Алексей Улюкаев на заключительном судебном заседании.
Вообще-то это уже был приговор. Если министр экономического развития страны не знает, как в ней живут люди, он плохой министр. Независимо от того, держал ли он в руках сумку весом в двадцать два килограмма долларов или не держал.
Когда министр (теперь уже армянский) вдруг прозревает и видит, что перед ним не чучело в мундире, а живой человек, с которым не “западло” поздороваться, министр тот, возможно, отменный профессионал, но человек неважный.
Удивительное дело: почему-то у некоторых время прозреть и понять, что к чему, совпадает с освобождением от должности. Естественно, с последующим отстранением от государственных дач, автомобилей с мигалками и быстроглазых секретарш.
Мы не призываем к аскетизму, но…

Незадолго до смерти народный артист СССР Леонид Броневой рассказывал журналистам о своем быте.
Премьер Медведев однажды спросил у него:
— Какие у вас просьбы, пожелания?
— Никаких.
— Как? — удивился премьер.
— А что, все что-то клянчат, да?
— Все!
— Ну, а мне ничего не надо. У меня двухкомнатная квартира и мне ничего больше не нужно.
Как заметил народный артист, его ответ очень удивил Медведева.
Просить прощения у людей Броневому было решительно не за что…